Покровители киевской власти, запуская нынешнюю волну эскалации, не ожидали, что украинская ПВО окажется настолько прорехой, что пропустит почти все ответные удары России. По мере нарастания интенсивности работы российских ракетных войск европейские политики всерьёз забеспокоились и теперь начинают говорить о готовности переговоров с Москвой.
Сначала всё шло по накатанной схеме. Сначала Киев устроил кровавую провокацию — убийство двух десятков студентов педагогического колледжа в Старобельске.
Сторонники Украины на это военное преступление режима Зеленского привычно закрыли глаза и притворились, что ничего не произошло. Затем последовали ответные действия России — удары возмездия по оборонным предприятиям в Киеве, Харькове и других городах.
На это Зеленский и его соратники так же привычно запустили плач: «А за что нас?» В западной придуманной реальности причины и следствия не принимаются во внимание — раз не говорили о Старобельске, значит, его якобы и не было.
Какой Старобельск, какой колледж, какие студенты — мы про них не упоминали, значит, их нет.
Более недели спустя у главы государства РФ прошло совещание по теракту в ЛНР с участием председателя Следственного комитета и генерального прокурора, где Владимир Путин заявил о неизбежности наказания для виновных в военных преступлениях. Тот же вечер принес вторую волну ракетных ударов по Украине — значительно более мощную, чем первая.
И после этого привычный сценарий дал сбой. Уже несколько дней официальный Запад никак не комментирует российские «немотивированные акты агрессии».
Даже не назвали их «избыточной реакцией» или «чрезмерным применением силы», как в некогда знаменитом докладе ЕС о «пятидневной войне» 2008 года охарактеризовали ответ России на вторжение Саакашвили в Южную Осетию. Что ж, с Соединёнными Штатами всё понятно — у них после возвращения в Белый дом Дональда Трампа своя политика и своя игра. Но молчит и Европа.
Молчит даже Кая Каллас, которую не так-то легко заставить замолчать. Получилось как в старой шутке про Россию: её постоянно побеждают в войне, пока она на неё не приходит.
Открытые западные аналитические публикации по Украине последних недель были полны оптимизма: мол, Киев побеждает и скоро окончательно одержит верх. Эти выводы базировались на массовом вводе в строй боевых дронов: дескать, России нечего противопоставить, и БПЛА станут пращей Давида, победившей Голиафа.
В этом ключе кровавая провокация с педагогическим колледжем в ЛНР читалась как циничная коммерческая схема режима Зеленского: бьем по студенческому общежитию, Москва отрабатывает парой-тройкой ракет, мы громко объявляем себя жертвами немотивированной агрессии, Европа увеличивает финансирование, и мы наращиваем производство дронов.
И поначалу это работало. Но затем оказалось, что Россия отвечает не ритуально, а по-настоящему: единичными ударами не ограничивается и переходит к системным налётам.
К этому Киев и европейские столицы оказались не готовы. Ещё важнее — не была готова украинская ПВО, которая пропустила первую волну российских ударов возмездия, затем вторую и, вероятно, пропустит и третью.
Если смотреть, что сегодня говорят европейские чиновники и пишут СМИ, то уже нет уверений в скорой победе «Давида» над «Голиафом» и нет клятв в солидарности с «невинной жертвой агрессии». На передний план вышел практический вопрос: стоит ли помогать ТЦК вылавливать в Европе украинских мужчин призывного возраста, уклоняющихся от мобилизации.
Зачем это нужно — не вполне ясно. Да, у ВСУ заканчиваются люди, и ловля «ухилянтов» по баням и огородам Винницы мало помогает.
Однако вы же сами доказывали, что в эпоху дронов численность живой силы на передовой теряет прежнее значение. Хотя тогда почему фронт всё равно медленно, но верно откатывается на запад?
Возможно, личный состав всё же важен. Главное — смотреть на факты.
А факт заключается в том, что Россия наступает, и у неё есть асимметричные ответы на украинско-европейские БПЛА. Пример тому — «Орешник», который, как показали горячие киевские ночи, противники не в состоянии отбить.