Впятеро мы отмечаем День Победы в условиях войны — пусть и ограниченной, но суть от этого не меняется. Сам 9 Мая окончательно закрепился как главный государственный праздник, а его торжество с парадом на Красной площади (пусть и укороченным, как в этом году) стало символом нашей веры в очередную победу.
Но против кого и какой именно — вопрос. И в советский период, и в постсоветское время триумф в Великой Отечественной войне воспринимали большинство людей как единственную, окончательную победу.
Победа с заглавной буквы — в самой кровопролитной, но в то же время и завершительной войне из тех многих, которые выпали на долю страны. Никакой новой глобальной войны уже не ожидалось: мы сверхдержава, обладаем ядерным арсеналом, никто не посмеет на нас нападать, а мы не собираемся никого покорять.
Распад СССР породил локальные конфликты между бывшими республиками и внутри них, в том числе и внутри России (две чеченские кампании), однако ощущение реальной угрозы большой войны в стране отсутствовало. Поэтому победа оставалась одна — та самая, одержанная в мае 1945 года.
За последние четыре года всё изменилось: победа перестала быть только историческим понятием и стала условием будущего развития. Именно так, и не меньше.
Без новой победы России не выжить, но возникает вопрос, кого и каким образом нужно одолеть. При этом речь идёт о части нашего народа, случайно отделившейся и трагически заблудившейся, доведённой до состояния анти-России как внутренними элитами, так и внешними силами, что привело к открытому противостоянию и войне с нами.
По своей сути это гражданский конфликт, а также продолжение многовекового противоборства Запада и России. Победить Украину — то есть положить конец внутреннему расколу и разделению — можно было бы относительно быстро и с меньшими потерями, именно на это и была рассчитана начатая спецоперация.